Тишина татами: спальня с акцентом на японию
Десять лет проектирую и отделывают интерьеры, где функция сливается с эстетикой. С японской спальней работал в старом кирпичном доме на Песчаной улице: снес перегородку, вывел инженерку в подпольный короб, оставил только несущие стены. Заказчица хотела ощущение рёкана — я пообещал тишину, запах хиноки и линию горизонта у изголовья.
Философия покоя
Wabi-sabi — красота несовершенного. Для спальни это минимальное число предметов и паузы между ними. Я оставил «ма» (пустое пространство) в каждом направлении по 800 мм — шаг, достаточный для свободного перемещения футонного модуля. Гладкая известковая штукатурка с тонкой кракелюрной напоминает о начале XX века, микротрещины подчёркивают идею eu-no-kire (поэзия ветшающего). Вместо плинтусов использован shikii — деревянный заподлицо профиль, скрывающий температурный шов.
Планировка без суеты
Привычную кровать заменил футон-подиум высотой 180 мм. Каркас из кедра хиноки собран на ачигуру (ласточкин хвост) без единого самореза. Мат сменный: хлопок, прослоенный кокосовым коржом для вентиляции. Слева от изголовья ниша токонома глубиной 150 мм: туда вошёл свиток укиё-э и глиняная васа — ночник в форме полумесяца. Раздвижные панели фусума с ядром из оси изготовил на тонких клинопазах, обтянул их вашиями — бумагой с волокнами куги японской крапивы. Окно закрыл шоджи на деревянной решётке кумико «асаноа» — рисунок конопляного листа, символ здоровья. Бумага бокаси с плавным градиентом фильтрует свет и напоминает о рассвете над Фуси.
Детали звучат тихо
Цветовая гамма держится в режиме shibui — глухие, слегка припылённые оттенки умбры, сажи и рисовой муки. От бликов спасает олигоклазовый минерал перлита в штукатурке, его матовая крошка съедает резкий луч. Напольная система: фанерный настил, потом 35 мм пресс-татами, сверху плетёная солома игуса, пропитанная хлористым магнием против клещей. При ходьбе возникает мягкий скрип — своеобразный ютаи-иваби, «звучание уединения».
Освещение выстроил по схеме ikari-ashi (букв. «конкрет и тень»). Центральный плафон из рисовой бумаги «тороро» даёт рассеянный поток 2700 К, периметр подчёркивают скрытые светодиодные ленты CRI 95 в порожке между потолком и стеной. В контуре подиума инсталлирована зонированная подсветка вольт-углеродных лампочек на 1,2 Вт — шаг дыхания при ночной навигации. Управление реализовано через сенсорный хендри, спрятанный в деревянную рейку.
Текстиль держится на принципе hitotsumono — один материал в разных плотностях. Использую не вытравленный лён, смягчённый энзимной стиркой, для штор, наволочек и покрывала. Гардероб за раздвижной панелью: под потолком антресоль тамбусири (гладкое кипарисовое полотно), а внизу открытые ящики «кодатэ» без фасадов. Вместо классической прикроватной тумбы — подвесная доска из суги-бан с обожжённой кромкой: на ней керамический поднос цударе под стакан воды.
Акустика продумана через абаки-саунд: проклеил тыльную сторону фусума нетканым войлоком, рассеял стоячие волны гибким бамбуковым реечным потолком. Когда закрываешь дверь, стук растворяется словно в ча-сит, чайной комнате, — слышен только дыхание кондиционера системы VRF, замаскированной в нише над входом. Вытяжку выдалил в шахту через коно-оки — гибкую трубу с шумглушителем из микроперфорации.
Завершаю всегда ароматом. Кедровые чипсы хиноки складываю в нишу под подиумом, туда же кладу пакетик лаврового камфора против моли. Запах древесины, тёплая фактура татами и мерцающий силуэт бамбуковой решётки создают ощущение, будто за шоджи звучит сад со струящейся водой. Спальня готова встречать восход без суеты и лишних слов.
